Акт второй

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Летняя  ночь.  Стан  гетмана  литовского  Ходкевича.  Шатер  Ходкевича с его
знаменем  залит  светом.  Шатер  охраняют  немцы,  копьеносцы и алебардщики.
Пылают костры. Бочки с вином. Литовцы, поляки и немцы пируют. Гремит музыка,
цимбалы,  бубны, трубы. Танцоры пляшут мазурку, летят через костры, стреляют
                          из пистолетов в воздух.

     Литовцы. Привел к нам на помощь славный Замойский непобедимое  польское
войско!
     Поляки. Любим, как  братьев,  литовских  вояк,  Польшу  прославивших  в
грозных боях!
     Литовцы. | Смело пойдем мы на штурм вражьих
              } башен, с немцами нам даже дьявол
     Поляки.  | не страшен!

     Литовцы. | Рыцари наши лавром повиты! Да жи-
     Поляки.  } вет вечно Речь Посполита!
     Немцы.   |

                         Ходкевич выходит из шатра.

     Все. Слава великому гетману!

     Ходкевич. Нет, кубок первый во славу господаря!
     Все. Слава Сигизмунду! Слава Сигизмунду!
     Ходкевич. Второй - во здравье Владислава, всей Московии царя!
     Все. Виват! Виват! Виват!
     Ходкевич. Налейте пред боем последние кубки. И крикнем - виват! - чтобы
дрогнула твердь! Пылкий выпьет за алые губки, мечтатель - за славу, а мудрый
- за смерть!
     Все. Смерть врагам! Смерть врагам!
     Ходкевич. Бледнеют звезды, близок рассвет.  Седлайте,  Панове,  времени
нет! Седлайте, поскачем смело вперед!
     Все. Великий король объявил нам поход!

                    Загремели трубы. Все покидают сцену

     Ходкевич. Со мной хоругвь гусарскую оставить. Зборовского ко мне!
     Зборовский (входит). Имею честь, ясновельможий гетман!
     Ходкевич. Садитесь, ротмистр. Мне не спится. Старость проклятая!  Пейте
вино. Признайтесь по чести, ведь скучный поход?
     Зборовский. Признаюсь, мне скучно в лапотном  царстве.  На  некормленых
меринах, по голодным равнинам гарцуют жолнеры то назад, то вперед... Скучный
поход!
     Ходкевич. Скучный  поход!  В  юности  я  воевал  на  Западе,  в  войске
испанском, с герцогом Альба, вечная память ему! За веру и славу мы билися  в
странах прекрасных, каких ты не видел во  сне!  Города  перед  нами  в  луне
засыпали, а просыпались в огне! Вечная память!; На врага копьеносцы  неслись
ураганом, враги уже знали наш  клич  боевой!  И  кровь  я  стирал  с  своего
ятагана!.. Юности слава, а старым - покой!
     Зборовский. Я вам завидую, гетман великий! Что  может  быть  краше  чем
слава? В бою, на бивуаке в бессонные ночи о чем я мечтаю? О ней!  Она  предо
мною, как искра, танцует, взвивается в небо, зовет! Следишь  неустанно  и  с
жадностью ловишь глазами  волшебный  полет.  Но,  взвившись,  бесследно  она
исчезает, ее поглощает вдруг  мрак...  Очнешься  на  бурке,  и  вновь  ты  в
Московии, и вновь пред тобой бивуак! Вам, гетман великий, досталися лавры  в
далекой иной стороне, а здесь, под московским посадом иль  лаврой,  я  славу
увижу во сне. Ну, что ж! Разверну свою конную лаву, я с нею погибну в бою...
Да, только за славу, военную славу я пью и хвалу ей пою!
     Xодкевич. О, кровь молодая! Слушай, Зборовский!  Грозные  вести:  силой
несметной, как темная туча, русская рать идет на Москву.  Поднял  их  Минин,
ведет их Пожарский, раненый князь. С ними не справиться мне.  Наши  в  осаде
погибнут в Кремле.
     Зборовский. Страшные вести. Что же нам делать?
     Ходкевич. Если б погибли  их  предводители,  смятение  охватило  бы  их
ряды...  Надо  проникнуть  тайно  в  их  стан...  Мне   нужен   бесстрашный,
неуловимый... Ты меня понял?
     Зборовский. Убийство!.. Убийство!.. Вот что скрывается в  этих  словах!
Ты посылаешь меня на убийство!..
     Ходкевич. Убийство - нелепое, детское слово. На карту поставлена  честь
короля. Впрочем, я вижу твое колебание. Если боишься...
     Зборовский. Раскается каждый, кто мне скажет, что я труслив! Но  что-то
мне душу щемит, что-то неясно... Дай мне помыслить!
     Ходкевич. Не о чем  мыслить!  В  шатре  ожидает  одежда  казацкая,  там
приготовлен лихой аргамак. Дорога известна, сейчас они в ста верстах. Король
узнает о том, кто армию спас. Слава безмерная, слава великая!  Ротмистр,  ты
станешь навек знаменит!
     Зборовский. Гетман, ты прав! Лишь слепец безрассудный  отринет  фортуну
свою! Я совершу этот подвиг лихой, капризную славу поймаю! Где одеянье?  Жди
меня, гетман! (Убегает в шатер.)

    За рекой появилось дальнее зарево. Зборовский возвращается в одежде
                                 запорожца.

     Ходкевич. Неузнаваем! Верю в удачу! Желаю удачи! Скачи в Ярославль!..
     Зборовский.  Ты  обещал  мне  славу,  запомни  это,   гетман   великий!
(Скрывается.)

                                   Темно.

КАРТИНА ПЯТАЯ

     Конец лета. Заглохший сад, в нем разрушенная часовня. Ночь. Луна.

     Мария (одна). Вновь над землею  полоненной  безмолвно  поднялась  луна.
Тоскливый час, о, час бессонный!.. Лишь только светом  бледным  луна  зальет
печальные сады, отходит сон от глаз, мечтанья  душу  мне  смущают.  Я  знать
хочу, кто этот путник молодой, что проходил вчера и взор мне бросил  нежный.
Как он красив, на нем не наше одеянье. Как ты красив, казак!  Мысль  грешная
опять его увидеть преследует меня. Я отогнать ее хочу  -  и  отогнать  не  в
силах! Да, снова легкие шаги!.. Он! Это он! Кто тут?
     Зборовский. Не бойся, девица, меня.
     Мария. Ты напугал меня. Скажи мне, кто ты?
     Зборовский. Не бойся, я зла не причиню тебе.
     Мария. Скажи мне, кто ты?
     Зборовский. Я запорожец, стан наш рядом, недалеко. Позволь  мне  яблоко
сорвать, я голоден.
     Мария. Ну, что ж, сорви, теперь  они  ничьи.  Разорены  сады.  Разорены
селенья наши.
     Зборовский. Второй уж раз сегодня я прохожу украдкой здесь и  вижу,  ты
грустишь одна. И мне вдруг стало грустно и вспомнилась родная Украина.
     Мария. А хорошо у вас на Украине?
     Зборовский. Края бесценные мои! Нет в мире сладостней  природы!  Там  в
реках голубые воды, там звезды водят хороводы, в дубравах свищут соловьи!
     Мария. Страна чудес!
     Зборовский. Страна родная!
     Мария. Несчастный край наш разорен, зачем пришел на пир кровавый?
     Зборовский, Я не рожден для  мирной  жизни.  Узнав  о  гибели  Отчизны,
пришел, чтоб увенчаться славой!
     Мария. Хвала тебе!
     Зборовский. Какой ценой купил мечтание о  ней!  Я  зажил  жизнию  иною,
бесстрашно жертвовал собой и не считал в походе дней. Я встретил здесь  тебя
случайно, тебе одной доверю тайну. Рассудок мой ты помутила, ты сердце сразу
покорила, я не вернуся больше в бой. Покинь, покинь страну печали, бежим  со
мной!
     Мария. Ты обезумел! Что с тобой? В тот час,  когда  пришла  беда,  будь
проклят тот, кто строй покинет!
     Зборовский. Теперь пусть все на свете сгинет! Такой, как ты,  не  видел
никогда!
     Мария. Оставь меня, грешно тебе! Своею песнью  соловьиной  ты  истерзал
меня. Люблю другого я,  он  узник,  цепь  его  в  крови.  Какие  б  ни  были
страданья, я не нарушу обещанья, не изменю своей любви! Уйди!  И  не  смущай
меня! А я останусь здесь в покинутых садах  томиться  и  смотреть,  как  над
землею полоненной плывет безмолвная луна...
     Зборовский. Несчастлив я. Прости меня.
     Мария. Вернись к себе живой. Меня забудь, прощай.
     Зборовский. Постой, не уходи, скажи мне имя на прощанье.
     Мария. Я дочь Минина.
     Зборовский. Удача! Слушай, Мария, второй уж день ищу я здесь Пожарского
и твоего отца. Меня прислали  к  ним.  Владею  важной  тайной  я.  В  Кремле
московском знаю ход подземный, через него поляков можно взять.
     Мария. Какое счастье, что встретила  тебя!  Пожарского  стоянка  здесь.
Отец и он придут за мной.
     Зборовский. Я тотчас возвращусь,  переведу  коня  сюда  поближе.  Пусть
подождут меня. Они не пожалеют.
     Мария. Я провожу тебя. (Уходит со Зборовским.)

    Выходит Минин. Некоторое время он один, затем появляется Пожарский.

     Минин. Здравствуй, князь. Я жду тебя.
     Пожарский. Что поздно ночью, Козьма Захарович? Аль что случилось?
     Минин. Да, князь. Прибежали  гонцы.  Гетман  Ходкевич  из-под  Можайска
тронулся прямо к Москве. Здесь медлить боле  мы  не  можем,  нам  надо  стан
снимать и под Москву спешить.
     Пожарский.  Нет!  Что  бы  ни  было,  а  тотчас  выйти  мы  не   можем.
Поспешностью Москвы мы не спасем, а только ополчение загубим.
     Минин. Тебя ли слышу, князь?
     Пожарский. Да, выслушай меня. Я знаю, что я говорю. Пусть  подойдут  те
ополченья, что подойти должны от украинных городов. Что делать мне без них с
моею малой ратью, с голодной ратью и босой? Те  города,  что  не  видали  от
поляков притесненья, святому делу не усердны, обещанных нам денег не дают. А
в ополченье стон стоит от ссор и неурядиц, и всякий  бьет  о  жалованье  мне
челом. Чем мне кормить детей боярских, стольников и всех людей служилых. Как
празднолюбцев-воевод унять? Нет, тронуться сейчас нельзя. Подмоги дайте мне,
подмоги!
     Минин. Не верится мне, князь, что слышу я тебя. Не ты,  не  ты,  другой
передо мной! Ужели малодушие тебя смутило? Ты дело начал доброе, и вот о нем
ты не радеешь. Многомолебные писания от старцев в презренье хочешь положить!
Покуда будем ждать подмоги, Ходкевич подойдет к Москве и будет труд  великий
всуе и ополченья сбор напрасен! Молю тебя, не медли, князь!
     Пожарский. Так я укоры заслужил! Ну, что ж, нерадив я, неискусен, зачем
же на меня вы бремя это наложили? Держались бы другого, и  разумом  и  духом
сильнейшего меня!
     Минин. Опомнись, князь, теперь не время и гнев, и ссору воздвигать.  Не
медли, князь!
     Пожарский. Нет, плох совет твой, Минин-Сухорукий, и я не послушаю тебя.

                               Мария входит.

     Минин. Что ты, Мария, не вовремя пришла?
     Мария. Прости мне, батюшка, я  с  вестью.  Казак  из  стана  запорожцев
прискакал и ищет князя, чтоб сказать, как в Кремль проникнуть тайным ходом.
     Минин. Казак? Откуда же он тайну знает? Ну, если знает, что же, добро!
     Мария. Он скачет, это он!
     Минин. Ну, что ж, поговори с ним, князь.  Я  подожду  тебя.  (Уходит  в
тень.)

                           Зборовский появляется.

     Мария. Вот, запорожец, тот, кого ты ищешь. Перед тобою князь Пожарский.
     Пожарский. Ты знаешь тайну, запорожец?
     Зборовский. Да, князь,  и  сейчас  ты  ее  узнаешь!  (Выхватывает  нож,
бросается к Пожарскому.)

    Раздастся выстрел. Зборовский падает. Минин выходит, в руках у него
                                 пистолет.

     Минин. Ох, девки, девки!.. Дома ли, в  походе,  вы  одинаковы!..  Зачем
стоянку указала?
     Мария. Не гневайся, он обманул меня!.. О, боже!
     Минин. Носи, князь, панцирь. (Наклоняется к Зборовскому.) О, нет, ты не
казак! Твой час пришел, не лги, откройся.
     Зборовский. Я -  Конрад  Зборовский,  ротмистр  я  хоругви  польской  и
званием своим горжусь... Ах, что-то жжет под сердцем...
     Минин. Кто ходит тайно, нож припрятав на груди,  тот  будь  готов,  тот
будь готов!.. Ты нож свой больше не подымешь!

                             Послышалась труба.

Князь,  поспешим,  мы  опоздаем. (Уходит. За сценой.) Эй, собираться! А коня
возьмите!
     Пожарский. О, нет, меня влечет неудержимо взглянуть ему в лицо! Я видел
смерть в бою, но коварства я не ожидал. Не думал я, что,  как  змея,  ползет
убийца. Теперь он жалок мне.
     Мария. Князь, отойди, мне страшно, я дрожу!  (Зборовскому.)  Покайся  в
этот час, покайся! Ты отходишь!..
     Зборовский. О, нет! Не каюсь я ни в чем! И смерти  не  боюсь...  лавром
повиты...  лавром...  Гетман!  Мне  душно!..  Гетман,   где   моя   слава?..
(Затихает.)
     Пожарский. Вот смертная тень легла на лицо. Он был  красив  и  молод...
Зачем, зачем он поспешил и не дождался боя?
     Минин (входит). Ну, что же, князь, бог спас  тебя.  Да  будет  он  тебе
защитой, коль вновь другой убийца нож над тобою занесет. Но горе будет  всей
земле, коль под ножом падешь в своем безумном промедленье. Погибнешь  ты,  а
без тебя не выиграть нам боя под Москвой!
     Пожарский. Эй, кто тут! Снимайте стан!  Труби  поход!  Мы  на  рассвете
выйдем!

Мария снимает с себя черный платок, набрасывает его на Зборовского и убегает
                            вслед за Пожарским.

                                   Темно.

                             Конец второго акта