Часы жизни и смерти

С натуры

 

В Доме Союзов, в Колонном зале - гроб

с телом Ильича. Круглые сутки - день и

ночь - на площади огромные толпы людей,

которые, строясь в ряды, бесконечными

лентами, теряющимися в соседних улицах и

переулках, вливаются в Колонный зал.

Это рабочая Москва идет поклониться

праху великого Ильича.

 

Стрела на огненных часах дрогнула и стала на пяти. Потом неуклонно пошла дальше, потому что часы никогда не останавливаются. Как всегда, с пяти начали садиться на Москву сумерки. Мороз лютый. На площадь к белому дому стал входить эскадрон.

- Эй, эгей, со стрелки, со стрелки!

Стрелочник вертелся на перекрестке со своей вечной штангой в руках, в боярской шубе, с серебряными усами. Трамваи со скрежетом ломились в толпу. Машины зажгли фонари и выли.

- Эй, берегись!!

Эскадрон вошел с хрустом. Шлемы были наглухо застегнуты, а лошади одеты инеем. В морозном дыму завертелись огни, трамвайные стекла. На линии из земли родилась мгновенно черная очередь. Люди бежали, бежали в разные концы, но увидели всадников, поняли, что сейчас пустят. Раз, два, три... сто, тысяча!..

- Со стрелки-то уйдите!

- Трамвай!! берегись! Машина стрелой - берегись!

- К порядочку, товарищи, к порядочку. Эй, куда?

- Братики, Христа ради, поставьте в очередь проститься. Проститься!

- Опоздала, тетка. Тет-ка! Ку-да-а?

- В очередь! В очередь!

- Батюшки, по Дмитровке-то хвост ушел!

- Куда ж деться-то мне, головушке горькой? Сквозь землю, што ль, провалиться?

Запрыгал салоп, заметался, а кони милицейские гигантские так и лезут. Куда ж бедной бабе деваться. Провались, баба... Кепи красные, кони танцуют. Змеей, тысячей звеньев идет хвост к Параскеве Пятнице, молчит, но идет, идет! Ах, быстро попадем!

- Голубчики, никого не пущайте без очереди!

- Порядочек, граждане.

- Все помрем...

- Думай мозгом, что говоришь. Ты помер, скажем, к примеру, какая разница. Какая разница, ответь мне, гражданин?

- Не обижайте!

- Не обижаю, а внушить хочу. Помер великий человек, поэтому помолчи. Помолчи минутку, сообрази в голове происшедшее.

- Куды?! Эгей-й!! Эй! Эй!

- Рота, стой!!

Ближе, ближе, ближе... Хруст, хруст. Стоп. Хруст... Хруст... Стоп... Двери. Голубчики родные, река течет!

- По три в ряд, товарищи.

- Вверх! Вверх!

- Огней, огней-то! Караулы каменные вдоль стен. Стены белые, на стенах огни кустами. Родилась на стрелке Охотного река и течет, попирая красный ковер.

- Тише, ты. Тш...

- Шапки сняли, идут? Нет, не идут, не идут. Это не идут, братишки, а плывет река в миллион.

На ковре ложится снег.

И в море белого света протекает река.

x x x

Лежит в гробу на красном постаменте человек. Он желт восковой желтизной, а бугры лба его лысой головы круты. Он молчит, но лицо его мудро, важно и спокойно. Он мертвый. Серый пиджак на нем, на сером красное пятно - орден Знамени. Знамена на стенах белого зала в шашку - черные, красные, черные, красные. Гигантский орден - сияющая розетка в кустах огня, а в середине ее лежит на постаменте обреченный смертью на вечное молчание человек.

Как словом своим на слова и дела подвинул бессмертные шлемы караулов, так теперь убил своим молчанием караулы и реку идущих на последнее прощание людей.

Молчит караул, приставив винтовки к ноге, и молча течет река.

Все ясно. К этому гробу будут ходить четыре дня по лютому морозу в Москве, а потом в течение веков по дальним караванным дорогам желтых пустынь земного шара, там, где некогда, еще при рождении человечества, над его колыбелью ходила бессменная звезда.

x x x

Уходит, уходит река. Белые залы, красный ковер, огни. Стоят красноармейцы, смотрят сурово.

- Лиза, не плачь. Не плачь... Лиза...

- Воды, воды дайте ей!

- Санитара пропустите, товарищи!

Мороз. Мороз. Накройтесь, накройтесь, братишки. На дворе лютый мороз.

- Батюшки? Откуда ж зайтить-то?!

- Нельзя здесь!

- Порядочек, граждане!

- Только выход. Только выход.

- Товарищ дорогой, да ведь миллион стоит на Дмитровке! Не дождусь я, замерзну. Пустите? А?

- Не могу, - очередь!

Огни из машины на ходу бьют взрывами. Ударят в лицо - погаснет.

- Эй! Эгей! Берегись! Машина раздавит. Берегись!

Горят огненные часы.