Как он сошёл с ума

1

Дверь в отдельную камеру отворилась, и вошел доктор в сопровождении фельдшера и двух сторожей. Навстречу им с развороченной постели, над которой красовалась табличка: "Заведующий Чаадаевской школой на Сызранке. Буйный", поднялся человек в белье и запел, сверкая глазами:

- От Севильи до Грена-а-ды!! Наше вам, гады!! В тихом сумраке ночей! Раздаются, сволочи, серенады!! Раздается звон мечей!..

- Тэк-с... Серенады. Позвольте ваш пульсик, - вежливо сказал доктор и протянул руку. Левым глазом он при этом мигал фельдшеру, а правым сторожам.

Белый человек затрясся и взвыл:

- Мерзавец!! Признавайся: ты Пе-Де шестьдесят восемь?

- Нет, заблуждаетесь, - ответил доктор, - я доктор... Как температурка? Тэк-с... покажите язык.

Вместо языка белый человек показал доктору страшный волосатый кукиш и, ударив вприсядку, запел:

- Ужасно шумно в доме Шнеерсона...

- Кли бромати, - сказал доктор, - по столовой ложке...

- Бромати?! - завыл белый человек. - А окна без стекол ты видел, каналья? Видел нуль?.. Какой бывает нуль, видел, я спрашиваю тебя, свистун в белом халате?!!

- Морфий под кожу, - задушевно шепнул доктор фельдшеру.

- Морфи?! - завопил человек. - Морфи?! Бейте, православные, Пе-Де шестьдесят восемь.

Он размахнулся и ударил доктора по уху так страшно и метко, что у того соскочило пенсне.

- Берите его, братики, - захныкал доктор, подтирая носовым платком кровь из носа, - наденьте на него горячечную рубашку...

Сторожа, пыхтя, навалились на белого человека.

- Кар-раул!! - разнесся крик под сводами Канатчиковой дачи. - Карр! шестьдесят вос!.. ап!!

2

В кабинете доктора через два месяца сидел печальный, похудевший человек в пальто с облезлым воротником и мял в руках шапку. Вещи его, стянутые в узел, лежали у ног.

- А насчет буйства, - вздыхая, говорил человек, - прощения просим. Не обижайтесь. Сами изволите понимать, не в себе я был.

- Вздор, голубчик, - ответил доктор, - это у нас часто случается. Вот микстурку будете принимать через два часа по столовой ложке. Ну, и, конечно, никаких волнений.

- За микстурку благодарим, - ответил человек, вздыхая, - а насчет волнений... Нам без волнений нельзя. У нас должность такая, с волнениями, - он тяжело вздохнул.

- Да что такое, голубчик, - посочувствовал доктор, - вы расскажите...

Печальный человек крякнул и рассказал:

- Зима, понимаете ли, холодно... Школа-то наша Чаадаевская без стекол, отопление не в порядке, освещение тоже. А ребят, знаете ли, вагон. Нуте-с, что тут делать? Начал я писать нашему ПД-68 на Сызранке. Раз пишу - никакого ответа нету. Два пишу - присылает ответ: как же... обязательно... нужно сделать и прочее тому подобное. Обрадовался я. Но только проходит порядочное время, а дела никакого не видно. Ребята между тем в школе пропадают. Ну-с, я опять ПД-68. Он мне ответ: как же, следует обязательно. Я ему опять. Он - мне. Я ему. Он. Нет, думаю. Так нельзя. Пишу тогда ПЧ, так, мол, и так, составьте, сделайте ваше одолжение, акт. Что же вы думаете? Молчание. Бросил я тогда. Пе-Де-68 начал шпарить к Пе-Че. Я ему. Он в ответ: копия вашего уважаемого письма прислана к Пе. Я ему опять. А он к Пе опять. Я ему. А он - Пе. Пе... тьфу... ему. Он - Пе. Я, он, он, я. Что тут прикажешь делать?! Он молчок. Что ж это, думаю, за наказание? А? И началось тут у меня какое-то настроение скверное. Аппетиту нету. Мелькание в глазах. Чепуха. Однажды выхожу из школы и вижу: бабушка моя покойная идет. Да-с, идет, а в руках у нее крендель в виде шестьдесят восемь. Я ей: бабушка, вы ж померли? А она мне: пошел вон, дурак! Я к доктору нашему. Посмотрел меня и говорит - вам надо бромати пить. Это не полагается, чтобы бабушек видеть...

Осатанел я, начал писать кому попало: в доркультотдел шесть раз написал - не отвечают. Написал тогда в управление дороги четыре раза - зачем, черт меня знает! Не отвечают. Я еще раз. Что тут началось - уму непостижимо человеческому. Приходит телеграмма: никаких расходов из эксплуатационных средств на культнужды не производить. Ночью бабушка: "Что, говорит, лежишь, как колода? Напиши Эн. Они - добрый господин". Уйди, говорю, ведьма. Померла и молчи! Швырнул в нее подсвечником, да в зеркало и попади. А наутро не утерпел - написал Эн. Приходит телеграмма - произвести необходимый ремонт. Я, конечно, Пе. А от Пе телеграмма - произвести необходимейший ремонт. Во! Необходимейший. Я доркультотделу - письмо: ага, пишу, съели? Даешь ремонт! А оттуда телеграмма: "Не расходовать школьные средства от обложений". Батюшки? Выхожу и вижу: стоит Петр Великий и на меня кулаком. Невзвидел я свету, выхватил ножик да за ним. Ну, тут, конечно, меня схватили и к вам...

Человек вдруг замолчал... выкатил глаза и стал приподниматься.

Доктор побледнел и отшатнулся.

- Ква... ква!! - взвизгнул человек. - Шестьдесят восемь! Где ремонт? А? Бей-й! А-а!!..

- Сторожа... На помощь! - закричал доктор.

С громом вылетели стекла в кабинете.

- Рано выписывать, - сказал доктор вбежавшим белым халатам, - в 6-ю палату и рубашку.

                                                                         Эм.

"Гудок", 20 января 1924г.