Паршивый тип

Если верить статистике, сочиненной недавно некиим гражданином (я сам ее читал) и гласящей, что на каждую тысячу людей приходится 2 гения и два идиота, нужно признать, что слесарь Пузырев был несомненно одним из двух гениев. Явился этот гений Пузырев домой и сказал своей жене:

- Итак, Марья, жизненные мои ресурсы в общем и целом иссякли.

- Все-то ты пропиваешь, негодяй, - ответила ему Марья. - Что ж мы с тобой будем жрать теперь?

- Не беспокойся, дорогая жена, - торжественно ответил Пузырев, - мы будем с тобой жрать!

С этими словами Пузырев укусил свою нижнюю губу верхними зубами так, что из нее полилась ручьем кровь. Затем гениальный кровопийца эту кровь стал слизывать и глотать, пока не насосался ею, как клещ.

Затем слесарь накрылся шапкой, губу зализал и направился в больницу на прием к доктору Порошкову.

Что с вами, голубчик? - спросил у Пузырева Порошков.

- По... мираю, гражданин доктор, - ответил Пузырев и ухватился за косяк.

- Да что вы? - удивился доктор. - Вид у вас превосходный.

- Пре... вос... ходный? Суди вас бог за такие слова, - ответил угасающим голосом Пузырев и стал клониться набок, как стебелек.

- Что ж вы чувствуете?

- Ут... ром... седни... кровью рвать стало... Ну, думаю, прощай... Пу... зырев... До приятного свидания на том свете... Будешь ты в раю, Пузырев... Прощай, говорю, Марья, жена моя... Не поминай лихом Пузырева!

- Кровью? - недоверчиво спросил врач и ухватился за живот Пузырева. - Кровью? Гм... Кровью, вы говорите? Тут болит?

- О! - ответил Пузырев и завел глаза. - Завещание-то... успею написать?

- Товарищ Фенацетинов, - крикнул Порошков лекпому, - давайте желудочный зонд, исследование сока будем делать.

* * *

- Что за дьявольщина! - бормотал недоумевающий Порошков, глядя в сосуд. - Кровь! Ей-богу, кровь. Первый раз вижу. При таком прекрасном внешнем состоянии...

- Прощай, белый свет, - говорил Пузырев, лежа на диване, - не стоять мне более у станка, не участвовать мне в заседаниях, не выносить мне более резолюций...

- Не унывайте, голубчик, - утешал его сердобольный Порошков.

- Что же это за болезнь такая, ядовитая? - спросил угасающий Пузырев.

- Да круглая язва желудка у вас. Но это ничего, можно поправиться, - во-первых, будете лежать в постели, во-вторых, я вам порошки дам.

- Стоит ли, доктор, - молвил Пузырев, - не тратьте ваших уважаемых лекарств на умирающего слесаря, они пригодятся живым... Плюньте на Пузырева, он уже наполовину в гробу...

"Вот убивается парень!" - подумал жалостливый Порошков и накапал Пузыреву валерианки.

* * *

На круглой язве желудка Пузырев заработал 18 р. 79 к., освобождение от занятий и порошки. Порошки Пузырев выбросил в клозет, а 18 р. 79 к. использовал таким образом: 79 копеек дал Марье на хозяйство, а 18 рублей пропил...

- Денег нету опять, дорогая Марья, - говорил Пузырев, - накапай-ка ты мне зубровки в глаза.

В тот же день на приеме у доктора Каплина появился Пузырев с завязанными глазами. Двое санитаров вели его под руки, как архиерея. Пузырев рыдал и говорил:

- Прощай, прощай, белый свет! Пропали мои глазыньки от занятий у станка...

- Черт вас знает! - говорил доктор Каплин. - Я такого злого воспаления в жизнь свою не видал. Отчего это у вас?

- Это у меня, вероятно, наследственное, дорогой доктор, - заметил рыдающий Пузырев.

* * *

На воспалении глаз Пузырев сделал чистых 22 рубля и очки в черепаховой оправе.

Черепаховую оправу Пузырев продал на толкучке, а 22 рубля распределил таким образом: 2 рубля дал Марье, потом полтора рубля взял обратно, сказавши, что отдаст их вечером, и эти полтора и остальные двадцать пропил.

* * *

Неизвестно где гениальный Пузырев спер пять порошков кофеину и все эти пять порошков слопал сразу, отчего сердце у него стало прыгать, как лягушка. На носилках Пузырева привезли в амбулаторию к докторше Микстуриной, и докторша ахнула.

- У вас такой порок сердца, - говорила Микстурина, только что кончившая университет, - что вас бы в Москву в клинику следовало свезти, там бы вас студенты на части разорвали. Прямо даже обидно, что такой порок даром пропадает!

* * *

Порочный Пузырев получил 48 р. и ездил на две недели в Кисловодск. 48 рублей он распределил таким образом: 8 рублей дал Марье, а остальные сорок истратил на знакомство с какой-то неизвестной блондинкой, которая попалась ему в поезде возле Минеральных Вод.

- Чем мне теперь заболеть, уж я и ума не приложу, - говорит сам себе Пузырев, - не иначе, как придется мне захворать громаднейшим нарывом на ноге.

Нарывом Пузырев заболел за 30 копеек. Он пошел и купил на эти 30 копеек скипидару в аптеке. Затем у знакомого бухгалтера он взял напрокат шприц, которым впрыскивают мышьяк, и при помощи этого шприца впрыснул себе скипидар в ногу. Получилась такая штука, что Пузырев даже сам взвыл.

- Ну, теперича мы на этом нарыве рублей 50 возьмем у этих оболтусов докторов, - думал Пузырев, ковыляя в больницу.

Но произошло несчастье.

В больнице сидела комиссия, и во главе нее сидел какой-то мрачный и несимпатичный, в золотых очках.

- Гм, - сказал несимпатичный и просверлил Пузырева взглядом сквозь золотые обручи, - нарыв, говоришь? Так. Снимай штаны!

Пузырев снял штаны и не успел оглянуться, как ему вскрыли нарыв.

- Гм! - сказал несимпатичный. - Так это скипидар у тебя, стало быть, в нарыве? Как же он туда попал, объясни мне, любезный слесарь?..

- Не могу знать, - ответил Пузырев, чувствуя, что под ним разверзается бездна.

- А я могу! - сказали несимпатичные золотые очки.

- Не погубите, гражданин доктор, - сказал Пузырев и зарыдал неподдельными слезами без всякого воспаления.

* * *

Но его все-таки погубили.

И так ему и надо.

1925